Регистрация
Зарегистрируйся на сайте и получи доступ к полному контенту сайта и подпискам бесплатно!

Мой сосед — Терминатор. Технология дополненной реальности

27
0
5 062 0
Аудио Текст
27 августа 2012

Помните, как в знаменитом фильме «Терминатор» Арнольд Шварценеггер смотрел на мир через систему интерактивных подсказок и целеуказателей? Сейчас это называется «дополненная реальность», и она существует не только в мозгу киборга. Как очередная фантазия кинорежиссеров превратилась в технологию, приносящую вполне осязаемую прибыль, нам рассказали Алексей Макин, коммерческий директор компании REdMadRobot, и Кирилл Кобылянский, руководитель проектов диджитал-агентства Ailove.

Из программы вы узнаете:
— дополненная реальность сегодня — игрушка, рекламный трюк или серьезный инструмент;
— что такое технология дополненной реальности и откуда она взялась;
— какие возможности заложены в технологии дополненной реальности;
— где преимущественно востребована дополнительная реальность;
— на какой платформе технология дополненной реальности по-настоящему «на своем месте»;
— чем объяснить интерес госзаказчиков к дополненной реальности;
— во сколько в среднем обходится заказчику создание проекта дополненной реальности;
— сколько агентств в России сегодня занимается дополненной реальностью и насколько успешно;
— откуда берутся специалисты по дополненной реальности;
— в каких отраслях технология дополненной реальности совершит революцию;
— и многое другое.

Наиль Байков: Здравствуйте, уважаемые зрители! Это программа «Точка зрения», в студии Наиль Байков. Помните, в фильме «Терминатор» Арнольд Шварценеггер смотрел на мир сквозь систему интерактивных целеуказателей и подсказок. Так вот, данная технология называется «дополненной реальностью», и она используется не только в мозгу у киборга. Чтобы узнать о том, что представляет собой эта технология, кто ее использует, насколько сегодня она востребована в мире, а также в интернет-бизнесе, мы и позвали в студию коммерческого директора компании RedMadRobot Алексея Макина. Алексей, привет! И руководителя проектов digital-агентства AiLove Кирилла Кобылянского. Кирилл, привет!
Кирилл Кобылянский: Приветствую!
Н. Б.: Ну что ж, друзья, приятно видеть вас в студии. Уверен, беседа у нас сегодня получится живая, интересная, активная, потому что мы будем говорить о том, что на сегодняшний день в каких-то местах можно только пощупать, посмотреть, поиграть. Все говорят: «Дополненная реальность!», «Дополненная реальность!», а я считал, что она используется где-то в военных целях, ну и, предположим, известна тем, кто работает в сфере автомобилестроения или авиастроения. Это вывод различных интерактивных подсказок или управление автомобилем с помощью компьютера, с помощью роботов или проецирование изображения на лобовое стекло машины. Но, как оказалось, технология используется и в других мирных целях. И прежде чем мы начнем говорить о том, что же она собой представляет, я бы хотел, чтоб и наши зрители, и вы вместе со мной посмотрели один ролик, который подготовила твоя компания, Кирилл. Смотрим ролик, где используется данная технология в мирных целях.
Кирилл, скажи честно, это не product placement нового смартфона Samsung?
К. К.: На самом деле нет. Это реально люди в издательстве смотрели, как будет выглядеть в дальнейшем в журнале, на макете принта. Суть была проста — позволить увидеть дополненный контент, который пользователь получал с помощью смартфона, наводя его на картинки. В данном случае это был мартовский номер журнала National Geographic, посвященный динозаврам, и, наводя [камеру] на картинки динозавров, мы получали изображения с анимацией, и можно было посмотреть с разных сторон.
Н. Б.: Технология дополненной реальности — это все-таки на сегодняшний день, друзья, игрушка или серьезный инструмент?
К. К.: Это и рекламный ход, и технология, потому что она позволяет разрабатывать новые рекламные возможности для аудитории и для рекламодателей, здесь эти вещи взаимосвязаны: появляется новая технология — появляется возможность ее использовать.
Н. Б.: Алексей, просветишь наших зрителей, что же представляет собой технология дополненной реальности?
Алексей Макин: Дополненная реальность — это часть технологии машинного зрения.
Н. Б.: А что такое машинное зрение?
А. М.: А машинное зрение — это когда по факту компьютер берет видеопоток, разбирает каждый кадр, анализирует его, что-то в нем распознает и дальше предпринимает какие-то действия. В данном случае дополненная реальность — это действие, когда мы на реальную картинку накладываем какие-то вымышленные. Это могут быть 3D-модели, подсказки и т. д. Уже все, что мы можем наложить сверху на реальную картинку с потока, называется дополненной реальностью. По факту мы дополняем реальность виртуальными объектами. Эта технология на самом деле используется уже несколько десятков лет. Очень хороший пример — кинематограф: огромное количество фильмов снято с зелеными стенами и человечками, а в постпродакшене накладываются космические корабли, звездные системы и т. д. Все это типичная дополненная реальность и ее применение в жизни. Понятно, что с каждым годом эта технология дешевеет и становится более популярной в силу того, что, во-первых, компьютеры становятся мощнее и телефоны и, во-вторых, конечно же, предпринимательский ум пытается найти новые виды использования и коммерциализации технологии.
Н. Б.: Ну а вообще, с твоей точки зрения, это игрушка или реально серьезный инструмент на сегодняшний день? Кирилл за себя ответил.
А. М.: На сегодняшний день, я считаю, эта технология в том виде, в каком есть, может быть реально полезной только в рамках каких-то крупных компаний, в учебных процессах, в промышленных процессах и т. д.

Конечно, в случае с обычными людьми, которые могут себе позволить максимум купить телефон или компьютер и использовать на нем какие-то программы, эта технология все-таки больше выглядит пока как рекламная, навязываемая.

Уже есть много примеров использования дополненной реальности в навигации, в играх и т. д. Она только входит в жизнь обычных людей, и, конечно же, не везде ее полезность очевидна. По моему мнению, не хватает еще нескольких элементов для того, чтобы она вросла в нашу жизнь. Пройдет какое-то время.
Н. Б.: Я не знаю, согласитесь ли вы или нет, но, по-моему, эта технология на сегодняшний день используется в сфере рекламы или маркетинга, где необходим вау-эффект, как его все привыкли называть. Если я не ошибаюсь, в начале 2012 или в конце 2011 года корпорация Google продемонстрировала миру Google Glass, или «Google Очки», в которых можно пользоваться всеми теми сервисами, которые предоставляет сама корпорация Google. Ну, Google не будет Google, если не прорекламирует себя лишний раз. Но с другой стороны, я наблюдал и наблюдаю различные виртуальные примерочные, есть всяческие QR-коды, когда считываешь их и тоже получаешь какую-то информацию, или в виде текста, или в виде анимации. Где сейчас в основном используется данная технология?
К. К.: С рекламной точки зрения в первую очередь это создание вау-эффектов, но за последнее время создать подлинный вау-эффект трудно, прежде всего потому, что, чтобы это было эффектно, пользователи должны иметь все-таки в руках девайс, нечто мощнее, чем телефон. Планшет — идеальный вариант, в нашем, по крайней мере, сегменте. В западном мы встречали, и действительно выглядит прикольно. Если мы хотим чуть более полезную точку зрения взять, то здесь, мне кажется, отличная связка с e-commerce. Вот еще несколько лет назад был сделан великолепный кейс Ray-Ban с примерочной очков. Выбрать очки в реальном магазине — проблема, ну а онлайн это, можно сказать, нереально. Здесь просто ты смотришь, как в зеркало, на себя и перебираешь оправы, очки. Легко сопоставить: мне это нравится, мне это не нравится, следующий. Тем самым упрощается путь пользователя к покупке. Если чуть дальше пройти, ведутся эксперименты с примерочными, несколько западных вариантов было, есть один стартап Fitting Reality, если мне память не изменяет; ребята очень серьезно подошли и, насколько я знаю, вместе с Microsoft работают над ним. Я думаю, у ребят все получится, очень хорошо представили они себя и все сделают. И последнее, что я видел — можно сказать, развлечение, но везде есть польза, — это примерка кроссовок: пользователь подходил и видел кроссовки (это было для e-commerce сделано), как они смотрятся на его ноге. По размерам он мог пощелкать, выбрать, по моделям, сделать фоточку, отправить в Facebook друзьям, или показывался ему как раз QR-код, который телефоном сканируется с переходом в магазин, чтобы заказать онлайн. Оно удобно, работает.
Н. Б.: Ну, мне известны также более сложные, серьезные сферы. Внимание на экран! Алексей, что за махинации с карточками какими-то? Я не знаю, иллюзионист это, фокусник или что? В чем здесь сложность?
А. М.: На самом деле мы делали этот проект для Минобразования ради демонстрации использования дополненной реальности в учебном процессе. Это был прототип, в котором мы можем, используя маркеры на компьютере…
Н. Б.: Вот эти картонные карточки называются маркерами?
А. М.: Да, их компьютер распознает как маркеры и на их месте выводит какие-то виртуальные объекты. В данном случае — атомы кислорода, углерода и водорода, из которых мы могли собирать молекулы по всем правилам химии, согласно валентным связям. Это была именно демонстрация возможностей. На самом деле мы сейчас делаем довольно много проектов, которые будут использованы в учебных целях, но пока у нас в стране это могут себе позволить только крупные компании: энергетические, добывающие.
Н. Б.: А почему крупные компании? Все-таки остро стоит вопрос денег, стоимости исполнения?
А. М.: Да, конечно. Во-первых, необходимость — это прежде всего. Потому что обычно именно дополненная реальность в таком виде необходима и оправданна только там, где нам нужно показывать какие-то сложные процессы или сложные объекты, которые в другом виде затруднительно показать, или где необходимо, допустим, продемонстрировать динамику процесса. Как раз если мы говорим про макеты гидроэлектростанций, то это один из наших проектов, который мы делаем для «Русгидро». Оказалось, что применение такой технологии оправдано тем, что можно очень легко, доступно и наглядно показать, чем различаются между собой разные типы гидроэлектростанций. Это элементы учебного процесса, который в другом виде просто показать невозможно или очень накладно с точки зрения времени и усилий.
Н. Б.: Кирилл, нам Алексей рассказал о проектах, которые использует его компания. Можете еще что-то рассказать? Ваши проекты наиболее успешные, примеры использования?
К. К.: Мы рекламное агентство, поэтому работаем непосредственно с брендами, в данном случае используем дополненную реальность как небольшие активационные ключики, которые могут позволить пользователю вовлечься в процесс.
Алексей затронул машинное зрение. Большей частью мы сконцентрированы как раз на машинном зрении, чтобы доработать некоторые механизмы, которые в дальнейшем помогут нам реализовать рекламные продукты, предоставляемые нашим клиентам. Здесь у нас деление на три этапа: изучение, анализ, реализация. Потому что чаще всего, когда продаешь продукт какому-то бренду, рекламодателю, он спрашивает: как это будет выглядеть, как это будет работать? Абсолютно везде нужно показать прототип, чтобы он посмотрел, понял, насколько это соответствует его ожиданиям, тому, что он хочет получить. И это правильно, потому что, когда мы пытаемся реализовать то, чего еще никто не делал, естественно, ожидания человека, который за это платит деньги, должны соответствовать тому, что он получит. Поэтому основное направление сейчас — исследования.
Н. Б.: Всем известно, что на сегодняшний день дополненная реальность используется как в десктоп-варианте, на компьютерах с мониторами, с веб-камерами, так и в мобильных приложениях. Многие компании, как Sony, используют свои собственные платформы, ту же PlayStation, или вспомним «Google Очки». На ваш взгляд, где на сегодняшний день дополненная реальность наиболее комфортно себя «чувствует»? Где ее место, на какой платформе? На мобильных?
А. М.: Конечно. Это наиболее верный путь ее использования, потому что, когда ты находишься за компьютером, сидя дома, дополнять реальность непонятно зачем. Правда, очень хороший вид использования — e-commerce, когда ты хочешь померить очки, одежду или еще что-то в домашних условиях, потому что часто на рабочем месте тебе это или неудобно сделать, или запрещено напрямую.

Использование технологий дополненной реальности и машинного зрения на мобильных устройствах абсолютно оправданно в ситуациях, когда ты находишься в какой-то конкретной точке, местности или в какой-то конкретной ситуации. В том числе рекламное использование : зацепить скидку, получить бонус, узнать что-то новое, то есть получить какой-то вау-эффект от взаимодействия с рекламным носителем где-то конкретно.

Более очевидно использование информационное, когда мы можем найти дорогу, посмотреть, где находится объект, или вывести какой-то набор показателей. Потому что, конечно, дополненная реальность стремится к идеалу «Терминатора», это очевидно, и как только Google Glass выйдут на рынок, это будет уже практически достигнуто.
Н. Б.: Я-то посчитал, Алексей, что «приближен к Терминатору» — это когда уже чип в мозг вживлен!
А. М.: Ну и туда тоже. Просто это следующий шаг. Потому что, конечно, следующий шаг после очков — это линзы, и они, в принципе, разрабатываются.
К. К.: Главное — это снимать барьеры восприятия, потому что смотреть в камеру, на экране видеть, смотреть через «окошко» смартфона — это ограничивает. А когда очки или, дай бог, контактная линза — все, ты находишься в естественной среде обитания, и для тебя смотреть на дополненный мир так же естественно, как на обычный. Не нужно никаких лишних девайсов.
Н. Б.: А давайте вспомним проект Do-You-Want.me, где можно было «купить девушек». Это антисоциальный проект такой о секс-туризме в Украине. Дополненная реальность вообще как себя показала в нем?
К. К.: Там дополненная реальность как таковая использовалась частично. Нам нужно было только распознавать непосредственно объект, когда пользователь к камере подносил купюру. Машинное зрение в чистом виде. Никакую реальность мы таким образом не дополняли, мы просто распознавали: человек поднес денежку — его фоткали, и фоточка сохранялась.
Н. Б.: Это был в целях рекламы вау-эффект или все-таки вы туда вкладывали серьезный смысл?
К. К.: Задача была именно в том, чтобы запечатлеть человека с купюрой. Нам нужен был эффект при поднесении купюры. Мы заложили несколько купюр в нескольких валютах. Это главное.
Н. Б.: Давайте, наверное, перейдем сейчас все-таки к вопросу денег: сколько стоит дом построить, сколько стоит заказать то или иное решение. Рынок, я бы даже сказал, юниорский, и компаний не так уж и много, а о кадрах мы отдельно поговорим, возможно, они тоже не сформированы. Можно провести аналогию с рынком разработки мобильных приложений: тоже рынок молодой, но компаний достаточно много. У нас в студии были представители компаний iD-East и Touch Instinct, и мы задавали им вопрос, сколько стоит сегодня в среднем разработать мобильное приложение. Один человек сказал, что порядка 350 тыс. руб., другой удивился: «Да ты что, это же не меньше миллиона!» Есть ли сейчас у вас «средняя температура по больнице»? Сколько стоит разработать приложение для дополненной реальности?
К. К.: Основная стоимость закладывается в контент.
Н. Б.: Что вкладывается в понятие «контент»?
К. К.: Трехмерные изображения, видеоролики, картинки, интерфейсы — то фактически, что человек будет видеть, потому что распознать образ — [легко,] уже библиотеки все есть, алгоритмы многие написаны. Взять иностранные компании Total Immersion и metaio — двух лидеров, я бы сказал, мирового направления: они еще много лет назад на коммерческой основе разрабатывали свои библиотеки, лицензировали, сейчас цены на них упали. Также много открытых источников. Все, что ребята делали за границей в своих исследовательских работах — там свыше 200, наверное, будет разнообразных движков, которые позволяют использовать технологии распознавания, — и дальше все становится прозрачным, и работа по распознанию получается фактически понятной, фиксированной. Лицо распознать — да, вышел Kinect — о’кей, можно распознать тело человека. Или два-три экземпляра Kinect собирать, если мы хотим более точные данные получать. С маркерами, картинками все было решено. А основное так и остается — это контент. Это работа трехмерщиков, аниматоров, художников.
Н. Б.: Алексей?
А. М.: Я здесь соглашусь. Вся работа над проектами, связанными с дополненной реальностью, делится на несколько блоков. Первое, понятно, — это креатив и проектирование. Если мы говорим про рекламную часть, это креатив, если говорим про какие-то учебные или сложные проекты, это проектирование непосредственно, когда мы прописываем задачи и раскладываем их на реализацию. Вторая часть — это непосредственно движок, та система, которая будет заставлять все это работать, это как раз библиотеки. На самом деле все типовые решения базовые по распознаванию уже готовы, здесь дело в силах каждой команды, насколько точно, качественно ее программисты могут настроить работу библиотеки, «допилить» — такой термин страшный. Третья часть и правда сейчас самая существенная — это производство контента, как Кирилл его называет, то есть непосредственно анимационные сцены, дизайн чего-то конкретного, просто продакшен, видеоролики, аудио.

Для рекламных кампаний и для рекламных проектов [производство контента] — это базовая, самая существенная стоимость, поэтому, конечно, она будет отличаться от десятка тысяч долларов, от двух десятков тысяч долларов, к сотне может уйти.

Н. Б.: Ну хоть какие-то конкретные цифры прозвучали. А если уж еще углубиться... Мы посмотрели сегодня ваши ролики. Кирилл, проект с динозавриком сколько может стоить?
К. К.: На самом деле здесь нам легче было работать, потому что National Geographic — свои ребята, которые занимались предоставлением нам трехмерных моделей.
Н. Б.: Они какую-то библиотеку предоставили, контентную библиотеку?
К. К.: Да, контент, трехмерные ролики, все нам предоставили, мы использовали решение metaio, платформу Junaio, за которую тоже не надо было ничего платить, поскольку ребятам из metaio было интересно написать статью в журнале, продвинуть эту технологию, то, как можно ее использовать. Поэтому пользователь видит не только значок «Скачай приложение», «Наведи сюда и увидишь картинку»: ему рассказывалось в статье, как это, для чего — более глубокое погружение. Ну а нашей маленькой задачей было — ее мы за месяц сделали, даже быстрее — просто собрать все воедино и настроить.
Н. Б.: А ролик с молекулами водорода, кислорода?
А. М.: Я могу сказать вам честно, что это был подарок.
Н. Б.: Государству?
А. М.: Но такого уровня проекты могут стоить около 30-40$ тыс.
Н. Б.: Я вспомню другой проект, я внимательно изучил ваше портфолио. Проект, тоже журнал, только журнал «Русский пионер», где вступительная статья от главного редактора была: навел — и там вместо вшитой картонки в журнальной обложке появилось видео. Вот сколько?
А. М.: Это было почти три года назад, даже больше. Поэтому цена плавает. Ну, я бы, наверное, сказал так: если бы мы сейчас делали все это с нуля, то можно было бы говорить о 20$ тыс. в среднем. Это средний ценник. Я думаю, средний ценник по рынку одинаковый. Но есть секрет, большой или небольшой, для тех, кто ни разу с этим не сталкивался, потому что мы-то все это прекрасно понимаем. Один раз реализованное решение очень легко превратить в платформу. И понятно, что сейчас рынок по дополненной реальности сумасшедшими, быстрыми шагами стремится к платформенным решениям, когда можно брать и делать такие решение уже не за десятки и сотни тысяч долларов, а дешевле. Решения стандартизируются, и их можно уже брать в аренду за какие-то небольшие деньги для разового использования. Я, к сожалению, не знаю, есть ли такие решения.
Н. Б.: А ты спроси!
К. К.: Конечно!
А. М.: Да наверное. У нас просто точно такие же есть решения, для конкретных выставок, еще для чего-то. Можно за несколько тысяч долларов себе такое решение на мероприятие реализовать.
Н. Б.: То есть готовые шаблоны, туда заливается новый контент, все это преобразовывается, а вся структура движения, показа вшита в некую платформу?
А. М.: Да.
Н. Б.: Кирилл, где искать кадры, чтобы они могли реально все это делать?
К. К.: Самый правильный и интересный вопрос. Все зависит от задач, людей, ну и от кругозора, мира, в котором ты общаешься. У нас уже в компании, когда мы пришли, был (и сейчас он есть) инженер, который во всем этом еще со старой школы, с 1990-х, разбирается и делает. Я бы сказал, такой креативный технолог. И когда нам требуются дополнительные ресурсы — МГУ, Бауманский! Действительно, здесь нужно найти людей, которые не столько умеют программировать, сколько обладают горящими глазами, им интересно программировать и интересно работать с графикой. Если провести аналогию, то это как программисты, которые занимаются разработкой трехмерных игр, очень близко.
Н. Б.: То есть вы взяли программиста, а обучение уже на месте идет? Втягивание в процесс, понимание его основ… Еще кто — дизайнеры, да?
К. К.: Ну, здесь, слава богу, проще.
Н. Б.: Нет больше каких-то специфических профессий, не такого, что кадры не готовят нигде и приходится самостоятельно изучать западную литературу, различные справочники?
А. М.: У нас ситуация сейчас такая именно по программистам, которые занимаются машинным зрением и вообще искусственным интеллектом, потому что это более высокий уровень. Правильно Кирилл сказал: есть Бауманка, МГУ — все. А школа подготовки дизайна у нас в стране, в принципе, без вузов вполне хорошая, поэтому дизайнера всегда можно на рынке найти, а молодых ребят — просто берешь хороший материал и сам его выращиваешь.
Н. Б.: Если мы сейчас перейдем к вопросу о заказчиках... Алексей, вы являетесь резидентом «Сколково», большинство клиентов в портфеле у вас госзаказчики. Почему?
А. М.: Ну, во-первых, всем, наверное, известно: это запрос от государства и от его высших лиц, высших чиновников, включая бывшего нашего президента, потому что он подтягивал госкомпании для использования инновационных технологий в работе. Во-вторых, частично госкомпании способны оплатить дорогие сложные проекты, и, как я говорил, у них это востребовано, то есть у многих госкомпаний, например у «Русгидро», у нефтедобывающих компаний, это часть процесса обучения или промышленного процесса. Поэтому здесь сложились все звезды, чтобы у них такие проекты были.
Н. Б.: Ну а если взять, например, такие проекты, которые AiLove использует? Среднего заказчика берете?
А. М.: Рекламные проекты тоже делаем, но постоянно повышаем планку. Потому что все-таки интересно заниматься серьезными и большими проектами. Отдельная история неожиданно появилась — девелоперы, [заказывающие проекты дополненной реальности] для презентаций своих новых решений или новых комплексов торговых, строительных каких-то проектов. Тоже оказалось очень интересно, и сегодня тоже используем. Ну, я их, наверное, скорее к средним заказчикам отношу.
Н. Б.: Чтобы, может быть, вас хлестнуть и подытожить: где наиболее востребована данная технология и продукция — в b2c-секторе или в b2b? Все-таки госзаказчики, госкорпорации — это b2b. Кирилл, вы b2b?
К. К.: На самом деле основное востребование — это b2b, потому что, как Алексей правильно заметил, сверху сказали: «Нужно использовать технологии», и эта часть становится их процессом. С точки зрения конечного пользователя, главное — это восприятие, чтобы как можно четче положить человеку идею в голову. Если возникают барьеры лишние, тот же самый телефон — его надо достать, скачать, навести, как-то много действий, — то должно быть что-то такое, от чего пользователь не должен отказаться. Напиши ему: «Наведи телефон, и получишь миллион рублей», — наведут! В других случаях уже, естественно, задумаются. Поэтому именно в коммерческом использовании, именно в рекламе дополненная реальность больше идет как часть какой-то большой идеи, и она занимает свое место и решает понятную задачу в рамках этой идеи.
Н. Б.: В одной из наших передач — снова вспоминаю про разработку мобильных приложений — Дмитрий Вагин, компания Hint Solutions, периодически сбивался на различные ответы, касающиеся дополненной реальности, приводил различные примеры. И просто чувствовалось, что он сам и его агентство очень сильно интересуются данным направлением. Вот насколько сегодня много агентств в России, которые занимаются конкретно дополненной реальностью? Есть ли конкуренция на этом рынке? Вот вы конкуренты ли друг другу? Как вы живете на рынке?
А. М.: Ну, формально, конечно, мы являемся конкурентами, но мы до сих пор даже друг до друга даже не дотронулись, наверное! Да, знаем просто, что мы есть. Хороших игроков сейчас на российском рынке — четыре или пять компаний, их можно очень легко и быстро нагуглить.
Н. Б.: Тех, кто успел отличников из технических вузов к себе переманить?
А. М.: Да, те, у кого есть хоть какие-то исследования внутри, школа какая-то машинного зрения и дополненной реальности.
Н. Б.: А можешь назвать эти компании?
А. М.: Ну, конечно. AiLove, мы, AR-Door.
Н. Б.: Кирилл может соглашаться, может нет?
А. М.: Есть еще EligoVision. 2Nova, но они в последнее время сдулись.
К. К.: Ну, они больше как рекламное агентство работают.
А. М.: Да, как рекламное агентство.
Н. Б.: Не потянули? Или вы переманили лучшие кадры?
А. М.: Постоянно появляется кто-то новый, потому что, понятно, есть какие-то инструменты, готовые для решения, их пытаются применять, это все заканчивается какими-то единичными проектами, потому что опыт и качество кадров, конечно, сейчас являются решающим конкурентным преимуществом. В принципе, во всех перечисленных компаниях есть все эти составляющие, но и имеется, конечно, какая-то специализация у каждой, и мы иногда, по крайней мере в случае с AR-Door и EligoVision, спокойно заказчику потенциальному говорим: «Вот компании лучше. Идите, у них сделаете точно».
Н. Б.: А западные игроки пытаются приходить на наш рынок?
К. К.: Metaio пытались, несколько даже проектов реализовали. Но, как правило, здесь дело решает вопрос стоимости.
Н. Б.: Да и у них, наверное, на родине работы хватает?
К. К.: Вполне!
А. М.: У них еще немножечко другой подход к работе.

Если мы сейчас делаем какие-то единичные заказы и клиенты больше на этом настаивают, то многие западные компании делают все-таки платформенные решения, когда они готовы это продавать оптом и не так дорого.

Вот Total Immersion — как раз один из примеров. Ребята сделали хорошее решение и развивают просто дистрибьюторскую сеть, находя тех, кто продает их рекламный продукт.
Н. Б.: Ну, вам-то, Алексей, вообще не грозит конкуренция Запада, потому что вы работаете с госсектором, и не каждого-то у нас и из России допустят к секретам того же «Русгидро» или Роснано. Или с кем вы там еще работали?
А. М.: С Роснано работали, да.
Н. Б.: Какое ближайшее будущее у данной технологии у нас в России? Как, куда она движется?
К. К.: Движется она больше в исследовательском направлении, потому что вся база, которую мы собираем по работе с машинным зрением, ждет того момента, когда мы наденем очки, и все, что мы раньше видели через маленькое окошко, станет для нас настолько вот естественным. Ждем!
Н. Б.: Ну, это ближайшее будущее?
К. К.: Google обещает в начале следующего года.
Н. Б.: А будет ли это в России в следующем году?
К. К.: Привезти оттуда можно, чтобы попробовать, а дальше уж как массовый сегмент воспримет эти очки.
Н. Б.: Алексей?
А. М.: Я абсолютно согласен. Очки ждем очень сильно. Тем более что у нас уже есть проекты с очками дополненной реальности, только единственный их минус большой был в том, что они очень привязаны к компьютеру.
Н. Б.: А где они использоваться будут — эти очки? Ну, нацепил я их, вышел на улицы Москвы, дальше что? Ведь в очках должно же что-то показываться!
А. М.: Не секрет, что есть уже Junaio и еще несколько виртуальных слоев Земли. По факту есть накопленный слой информации, который является виртуальным, который наложен сейчас с использованием GPS-координат поверх Земли. Мы эти слои виртуальные с разными видами информации — музейные какие-то, навигационные, справочные вещи — можем по миру использовать. То есть достали телефон, включили это приложение, поводили им, через камеру посмотрели, и вам рассказали, оказывается, что есть еще куча слоев виртуальной информации вокруг вас уже в данный момент. Но как раз сейчас это используется не так часто и не так качественно, потому что с телефоном ходить…
Н. Б.: Ну, я про это первый раз слышу!
А. М.: Ну да, в России особенно. Хотя в мире какая-то есть популярность у этих систем. Потому что неудобно с телефоном ходить, как дураку!
Н. Б.: Вот именно! Кто-то подойдет, отберет телефон — не снимай меня!
А. М.: Да, как только появятся эти очки, конечно, будет огромное количество... Ну, не такое огромное, как среди гиков, среди людей, которые...
Н. Б.: Вот я тоже об этом подумал.
А. М.: Все какие-то новые вещи всегда внедрялись какими-то сумасшедшими фанатиками и людьми, которые ждали этого долго.
Н. Б.: Подождем, пока привезут, посмотрим как это будет работать! Еще раз повторю, что передача была для меня очень интересной и, надеюсь, для наших зрителей тоже. Будем внимательно следить как за вами лично, так и за теми проектами, которые реализовывают ваши компании, и будем с нетерпением ожидать того момента, когда, куда ни глянь, везде увидишь что-то для себя необычное, что-то для себя увлекательное, что-то для себя полезное. Большое вам спасибо, удачи, ребята!
К. К.: Спасибо!
А. М.: Спасибо!
Н. Б.: Ну а вам, дорогие друзья, советую внимательно следить за технологией дополненной реальности, потому что за ней будущее! А тем, кому интересно уже сегодня окунуться в разработку тех проектов и приложений, которые работают по технологии дополненной реальности, я советую — а также мои гости посоветовали — начинать уже сегодня получать знания, чтобы в скорейшем времени зарабатывать на этом неплохие деньги, а в том, что там крутятся неплохие деньги, мы с вами сегодня убедились. До новых встреч, оставайтесь с нами на канале и не переключайте его. Пока!

Развернуть текстовую версию
Комментарии